Торецк, какого цвета твой мир?

Марина Курапцева, 21.07.2016 21:46 686

Сегодня, 21 июля, прифронтовой Торецк отмечает вторую годовщину освобождения города от боевиков «ДНР». Перед знаменательной датой в городе произошли два события, связь между которыми трудно не заметить.

В такие даты принято вспоминать, а мне хочется не только вспомнить, но и рассказать о том, что происходит иногда не то что бы незаметно — просто вкупе с другими событиями, которые видятся как более важные, значимые. На самом деле все это, как мне кажется, звенья одной цепи. Возможно, те, кто даже сейчас, когда Дзержинск освободился от имени кровавого «деятеля» и вот уже два года пытается жить мирно, зовут в него «руССкий мир», — задумаются о последствиях своих поступков.

Тогда

Тогда, 21 июля 2014-го, я была со своей семьей в оккупированном Енакиеве. После авиаудара 11 июля я уехала из Дзержинска, в котором пережита была вся оккупация — от захвата власти боевиками до оглушительного удара с неба, когда украинская авиация дала знак: наши близко. Было тогда предчувствие, что вот-вот, уже скоро. И за десять дней до освобождения города я уехала к своей семье. Мне было, куда бежать. А Город остался — выжил и победил.

День освобождения тогдашнего Дзержинска это, прежде всего, телефонные звонки. Они начались где-то в шесть часов утра и не смолкали до глубокой ночи, когда уже было известно, чем закончился бой, присланы фото пылающего исполкома, просмотрены десятки видео с места событий, снятые на мобильные телефоны и выложенные в социальных сетях или отправленные на почту.

День освобождения Торецка теперь видится сквозь цветную пленку слез. Они то и дело набегают, пока я пишу этот текст. Слова для него я смогла подобрать только к ночи — и все же, это чувство слишком велико, чтобы можно было описать простыми словами. Наверное, это как сбросить с шеи душащие тебя руки. Все было уже не важно, внутри билась птицей только одна мысль: свободны.

А 23-го июля я стояла и смотрела на обгоревший скелет здания исполкома. Как ни странно, что такое настоящая война, я поняла только в тот момент, почувствовав тепло еще не остывших стен, вдохнув запах гари и испачкав руки пеплом — когда подошла и прикоснулась к этим уцелевшим стенам, не веря в реальность того, что вижу.

Но вернемся к настоящему.

Свет Доброты

Эта часть текста не о вере или религии.

За все то время, что я знакома с протоиереем отцом Николаем (Николенко), а это шесть лет, ни разу не слышала от этого невероятно добродушного, исполненного благодати человека ни поучений, ни даже наставлений. Мы познакомились, когда я переехала в Торецк, который тогда носил имя Дзержинск. Настоятель Свято-Пантелеимоновского храма (г. Артемово города Дзержинска) раз и навсегда стал для меня примером человеколюбия и самопожертвования. А еще благодаря ему в жизнь многих людей входят настоящие чудеса.

За последние два года к многим заботам отца Николая прибавилась война — Свято-Пантелеимоновский храм стоит практически на линии разграничения, и в нем не прекращалась служба. Это место, где особенно рады видеть защитников Украины, оберегающих покой Торецка.

Батюшку солдаты знают и любят: волонтер, священник и просто добрый, неимоверно позитивным человек — как луч солнца в их непростой, как они сами говорят, «окопной» жизни. Кроме того, именно сегодня исполняется год, как отец Николай исполняет обязанности Благочинного Дзержинского округа. Также он стал настоятелем еще одного храма — Свято-Тихвинского.

Жаловаться и рассказывать о своих насущных делах отец Николай не любит, по крайней мере, я, опять же, никогда не слышала от него ни одного нарекания, сетований или укоров. А если спросить о священнике любого из жителей города, прихожан, перед тем, как ответить на вопрос, они вначале от души, искренне улыбаются.

Мало кто находит эту связь, но освобождение Торецка знаменательно не только пятичасовым боем украинских защитников с сепаратистами и бегством кремлевских наемников в соседнюю оккупированную Горловку. 21 июля православные отмечают день Казанской иконы Божьей Матери, Благодатной заступницы народной. Выводы делайте сами — кому какие больше придутся по душе. Однако в тот день совершенно точно народ защитили. От произвола, от страха, от невозможности лишний раз выйти на улицу, чтобы не был избитым или ограбленным так называемыми «ополченцами».

4 июля 2016-го

Как говорится, ничто не предвещало.

В тот день, судя по словам местных жителей, в воздухе витало какое-то напряжение, тревога. Она была всюду: в очередях к продуктовым прилавках, в рабочих кабинетах, в разговорах на улицах. Слухи — это самое отвратительное, самое страшное, что может быть в прифронтовом населенном пункте, тем более в свете событий последних двух лет, когда жители, насмотревшись на смерть и кровь, уже даже перестали при особенно тяжелых обстрелах метаться между подвалом и ванной, где можно было бы спрятаться. Слухи рождают еще большую неопределенность. Все жители Торецка помнят, что значили сплетни об обстрелах два года назад: иссушающее беспокойство.

Вечером 4 июля 2016 года группа местных жителей решила «выгнать из города карателей». Не буду здесь писать о причинах «акции протеста», как и о корне, из которого выросло это зло: в этом должны, в конце концов, на третьем году освобождения города, разобраться правоохранители. Факт остается фактом: группа людей вышла в центр города и заблокировала передвижение украинских военных. Очень хорошо, что в дело вмешалась полиция, произошло это вовремя (это, пусть простят меня их сослуживцы, бывает довольно редко).

В половине одиннадцатого вечера на территорию Свято-Тихвинского храма прилетел «подарок» от «русских братьев».

«152-й, не меньше, яма слишком огромная, ты на фото посмотри, — позже расскажет мне отец Николай. — Но дело не в этом». Да, то, что я услышала потом, наверное, никогда не забуду. После слов о калибре «подарочка» я просто беззвучно заплакала: очень люблю эту церковь, маленькую, светлую, с красивым садом и умиротворяющим колокольным звоном. Понятно же, что после такого «прилета», как минимум, здание должно быть частично разрушено. Ан нет.

«Да ты дослушай, Марина! — перебил меня, всхлипывающую, отец Николай. — Ни единой трещины нигде! Стекла целехоньки! Колокол — целехонек!» — радовался батюшка.

А дальше он рассказал о том, что церковь полностью уцелела. Огромная воронка изуродовала бетонную дорожку, и только. По территории были разбросаны кусочки битого бетона. Провода ЛЭП, протянутые над территорией храма — целы. Даже цветы — целы. Но главное даже не в этом, хотя и перечисленного достаточно, чтобы не поверить в реальность рассказанного.

«Приехали наши военные, только руками развели, — продолжил отец Николай. — Знаешь, в чем дело? Осколков — нет! Нигде нет, ни на территории, ни за территорией храма. Как будто их кто-то магнитом огромным собрал. Военные ничего не поймут, ходят, на меня смотрят. Так и не нашлись, что сказать. Один из них рассказал, что церковь могла уцелеть в одном случае: при таком сильном ударе, как я понял, осколки могли улететь вверх. Так над этим местом как раз линия электропередачи проходит, и провода — целы!».

Какие выводы можно сделать, если практически в одно и то же время в одном и том же городе происходят такие события? Я не буду, пожалуй, озвучивать свой, — а вы сделайте тот, который кажется логичным именно вам. Возможно, между этими происшествиями, как по мне, одинаково резонансными, вы вообще не уследите никакой связи. Но, мне кажется, она все-таки есть.

День сегодняшний

Всегда есть только сегодня. Завтра — это тоже сегодня. И послезавтра. И через двадцать лет — всегда будет только сегодня. Прошлое осталось позади, а будущее это перспектива, которую каждый из нас видит и понимает по-своему. Но нам не дано знать, что случится с нами завтра или даже сегодня вечером. Поэтому в дне сегодняшнем следует не только вспомнить, как это было два года назад, что привело к войне, но и подумать над тем, как не повторить. Да, «братская страна» постоянно, лишь меняя интонацию и акценты, каждым своим новым действием, которые от раза к разу становятся все ужаснее и кровопролитнее, как бы заявляет: «Мы можем повторить». Могут. И повторяют. А нам нужно подумать над тем, как НЕ повторить.

В дне сегодняшнем Торецк тянут на дно, простите за каламбур. И это дно все еще видно, город пока еще только выбирается на поверхность, к свету и солнцу истинной свободы (не люблю слово «демократия», в последнее время оно отдает мерзостным привкусом политических спичей и побасенок с трибун).

В дне сегодняшнем в Торецке активнее становится молодежь. Активисты за это время (на самом деле, довольно короткое) настолько изменили город, что, глядя на их работу, я не узнаю прежний сонный населенный пункт, где на самые первые митинги за Единую Украину со скрипом набиралась массовка из 7−11 человек. Но костяк актива был уже тогда. Это были те, кто, рискуя собой, занимался и занимается волонтерством, кто знает потребности наших солдат порой лучше, чем они сами, кто печет вкусные пирожки и передает их на фронт, кто плетет маскировочные сетки и даже просто молится за мир в Украине. И теперь даже при всем желании очень, очень трудно перечислить их всех по именам, не боясь упустить кого-то. Спасибо тебе, «Твоє Нове Місто».

В дне сегодняшнем у Торецка остается слишком много врагов. Многие из них, как ни прискорбно, занимают ключевые посты в городском совете и исполнительном органе городского совета. Многие работают на городских предприятиях и при помощи тех же профсоюзов продолжают пытаться одурманить народ.

Какого цвета твой мир, Торецк? Ласковых цветов родного украинского флага — или триколора, под которым убивают наших братьев? Останутся втуне труды группы патриотов-активистов? Или канет в Лету «руССкий мир»? Очень хочется надеяться на второе.

А для этого нужно пробудить твое сердце, Торецк — у тебя ведь очень хорошее, большое сердце, оно бьется в каждом, кто сейчас стоит за Украину, пусть без оружия в руках, но Слово и Действие тоже могут быть оружием против врага, и не менее мощным, чем орудия наших украинских военных. Пусть его подкрепляет биенье других сердец. Пусть их становится все больше.

Так какого цвета твой мир, Торецк? Только тебе выбирать.

Пожалуйста, не ошибись.

Редакция сайта не влияет на содержание блогов и не несет ответственности за мысли и взгляды, которые авторы выражают на страницах «ДонПресс»