С творчеством Светланы Алексиевич я познакомился в середине 80-х, в нашем театре шли два спектакля по ее произведениям — «У войны не женское лицо» и «Сумасшедшие» (по повести «Цинковые мальчики»). Инсценировки писал К. Добрунов, наш режиссер. Спектакли получились интересные, очень трудные, слезоточивые, на нерве, яркие, востребованные. Спектакли в народном театре могут существовать, пока они интересны и нужны и актерам, и зрителям.
Алексиевич — совершенно особенный автор. Язык ее совершенно простой, лаконичный, точный в определениях, яркий в оценках, однозначный,
Стремление к правде, какой бы горькой она ни была, — задача благородная, гуманная, истинная, самая сущая. Это нужно не мертвым… Человечество очищается, проклиная свои пороки. Выявление этих пороков и предание их огласке — это не выворачивание грязного белья, это истинная борьба за мир. Мир созидающий, прогрессирующий, гуманный. Еще одна неоспоримая черта автора — любовь к человеку, любому, даже несимпатичному.
В этом смысле Алексиевич — «прозападный» автор, никак не умещающийся в рамках «русского мира». В ее приоритетах — человек, а не Родина, понятие которой, кстати, легко заменить понятием государства. В этом смысле присуждение Нобелевской премии С. Алексиевич весьма логично именно сейчас. Это продолжение Западной политики в борьбе с Российскими фашистскими ценностями. Очень логична и вполне ожидаема и ответная реакция Российских провластных критиков-филологов, принижающих заслуги Алексиевич как писателя, и саму Нобелевку до уровня Шведского междусобойчика. «Рьяная непримиримость этих кликуш диссонирует с радушным спокойствием всего цивилизованного мира». Я взял последнюю фразу в кавычки, потому что она не моя. Я бы сказал, «всего остального мира».
Я уже говорил, что присуждение премии Светлане Александровне вызвало у меня слезы восторга. Но не говорил, что мир парадоксален. К. В. Добрунов, автор инсценировок и постановок С. Алексиевич, был приверженцем Российской политики в Украине (насколько я знаю), но, я убежден, был бы счастлив ее поздравить сегодня. Толерантнее, друзья, чуть толерантнее, пожалуйста!